Возле её двери Глеб отряхнул пыль с рукавов куртки и втянул из пачки две подушечки "дирола".С улицы едва доносился шум трамваев и машин, лучи солнца, пробившиеся сквозь мутное окошко подъезда, заверяли в том, что снаружи - прекрасная погода. Стоять на лестничной площадке, зная, что можно постучать, а можно так же внезапно уйти, было великолепно - простое, маленькое "всемогущество", от которого Глебу стало смешно. Стена над лестницей чернела граффити, и среди уродливых каракулей школьников выделялась ровная красная надпись его рукой, сделанная недели две назад: ICH SUCHE DICH.1 Он произнёс её вслух - фраза нравилась ему своим звучанием и тем, что была просто создана для стен. Рядом уже виднелось что-то новенькое. Du hast mich schon gefunden2. - прочитал Глеб и замер. Однако почерк явно принадлежал не ему и был трезвый. Это было загадочно - девушка, у двери которой он сейчас стоял, знала по-немецки разве что "данке шён" и "йа, натюрлих".
"Ёщё, наверное,"хэндэ хох"... но кто тогда? Я не хотел никакой газеты брачных объявлений.., хотя за реплику - пять баллов."- и, достав из нагрудного кармана маркер, он осторожно ответил: WIRKLICH?3, затем постучал в дверь, все ещё глядя с улыбкой на надпись. Ирина открыла, недовольно поправляя халат.
- Привет, почему так рано и не предупредив? Я даже не успела причесаться...
"Маленькая девочка на пороге залы, где под рождественской ёлкой мерцают подарки.. Пожалуй, стоило бы нахально перевязать себя ленточкой. Девушки совсем не понимают, какие они красивые, когда думают, что это совсем не так - например, пойманные спросонья,.. казалось бы, врасплох..."
- Что молчишь? Проходи. Тебе повезло - мама только что ушла на работу.
- Я слышал,- встрепенулся Глеб,- вчера опоздал на метро и ночевал здесь, у входа на чердак. Как видишь, смесь дешёвой романтики и жёсткой необходимости.
- В определении своих поступков ты, как всегда, точен!- стараясь говорить сердито, она провела его на кухню. - Есть люди, вроде тебя, которые совсем не выглядят голодными студентами, но которых хочется и приятно кормить, даже если они этого не заслуживают!
"Невероятно..харизма "тематическая" приобретённая? Но такой не бывает..,- озадачился Глеб и тут же спохватился,- and give us our daily bread. Amen."4
Ира окрыла холодильник, и на столе появились салатики, йогурт и сыр.
- Ёщё разогрею борщ и мясо,-добавила она с гордостью.
- Надо будет как-нибудь перечитать"Северные рассказы" ДжекЛондона,- озабоченно заметил Глеб, разглядывая продукты.
- Ты это к чему?- насторожилась Ира.
- Так..просто. Нет-нет, к твоим скаутам это не имеет никакого отношения.
- Ну да!
Она церемонно раскладывала розовые салфетки и приборы, переставляла в сомнении розеточки и чашки.
"Вся эта чепуха лишь портит завтрак первопроходца, но это фарворовое мещанство, как и её пошлые идиоты- скауты, для неё действительно важно..",- безутешно размышлял он, раскачиваясь на стуле в нетерпении.
- Скажи, как у тебя получается с таким упоением совмещать ваши походы в лес и песни про костры и палатки со всем этим кухонным "великолепием"?- всё-таки поинтересовался Глеб, уже жалея об этом.
- На твоём месте я бы обошлась без иронии,- начала Ира медленно и с обидой.- Понимаешь, Вереев, в жизни должны быть вещи, которые держат тебя на плаву, если что-то вдруг пошло не так, против твоего желания. Они притягивают твоё внимание и не дают раскиснуть, не дают думать о чём-то, о чём думать не нужно...
- Наверное..Но мне кажется, салфеточки будет маловато, чтобы удержать падающий дом.
- Нет. Кроме этих привычных вещей мне вряд ли что-то нужно,- тихо и неожиданно решительно заявила она, пристально посмотрев на Глеба. Ответить было нечего.
"Обычно всяких героев поражает острое чувство печали - благородный кинжал, но я оглушён сучковатой дубиной тупой тоски..нет, чем-то похуже..",- он отвернул лицо, сделав вид, что рассматривает окна в доме напротив.
- Кстати, Глеб, приличные люди не режут всё мясо сразу, а отрезают по кусочку ровно перед тем, как положить его в рот,- сделала замечание Ира и с удивительной ловкостью продемонстрировала сказанное.
"Давайте посмотрим, что я могу сделать для Вас в этом случае, и, может быть, вместе мы спасём ситуацию!" - так, наверное, сказал бы тот герой с печальным кинжалом в спине.."- подумал он и, приняв доброе, извиняющееся выражение, проговорил с набитым ртом:
- Я - варвар и думаю, что вообще всё нужно есть руками, ну, может быть, кроме супа, так что...
- Увы, нет - если бы ты был варваром, всё было бы намного проще.- перебила его Ира. Глеб искренне удивился и некоторое время просто сосредоточенно жевал, опустив руки вниз.
- Если бы ты всё время говорила только глупости, для меня всё тоже было бы проще.
- Здорово..1:1,- примирительно прозвучало в ответ.
Они помолчали, доедая завтрак.
- Между прочим, мама до сих пор не может успокоиться по поводу твоего первого визита,- наконец заговорила Ира, начав убирать посуду,- "Зачем тебе этот оборванец?!" и так далее.. Она даже запретила мне с тобой встречаться. Если честно, Вереев, нужно было хорошо подумать, прежде чем являться сюда в таком виде.
- Но ведь это были всего три бутылки пива, и я не мог знать, что квартира до отказа начинена родственниками, и, что они - такие! - размахивая руками, пытался как-нибудь оправдаться Глеб.
- Какие?- она обернулась с угрожающим любопытством, и ему пришлось слояльничать:
- Ну, скажем,..строгие.
- Да, а папа грозится друзьями из ОМОНа - у него там много старых связей. Он может к тебе и на танке приехать!,- в её голосе звучало явное наслаждение могуществом папы, и Глеб с сожалением покачал головой:
- "Я знаю, что, шагнув за край, все танки попадают в рай!", - сообщает нам поэт, и за танк я спокоен, но о том, что происходит с агрессивными папами, можно только догадываться.
Ира лишь триумфально хохотнула:
- Не поможет!
С той же гримасой сожаления он снял с плиты кипящий чайник и налил себе кофе и чаю Ирине - она с улыбкой протянула ему пепельницу:
- Если хочешь, сегодня можешь курить на кухне, только открой форточку.
- Спасибо, это очень кстати.
Глеб вытащил сигарету и взял с тумбочки спички. Первая вытянутая оказалась горелой. Вторая и третья - тоже. Он выдвинул коробок полностью - чёрными была половина спичек.
- Скажи, это делает твой папа?
- Да. Он просто очень аккуратный человек.,- с вызовом ответила она.
Вереев представил себе коренастого мужичка с мясистым лицом и красными волосатыми пальцами, и как, подпалив смятую беломорину, эти пальцы аккуратно, неторопливо засовывают спичку в коробок...Кто там он у неё? То ли слесарь, то ли автосварщик..Наверняка любит русский шансон и детективы. Тупой, самоуверенный работяга. Сейчас Глеб сидит на его кухне, опустошает его холодильник, разговаривает с его дочерью,... прямо-таки обожающей своего отца, этого... таких... Танкист, блин!
Он поморщился и попытался подумать о чем-нибудь другом, но было поздно.
"Может быть, я не варвар, но, с очевидностью, и не Ромео. В запасе - лишь настоящий английский панк.",- Вереев провёл ладонью по щетине и мечтательно посмотрел в потолок:
- Интересно, а когда он подтирается, то складывает бумажки к себе в карман?
Затем встал и вышел из кухни, не забыв сунуть в рот зефирину в шоколаде, самую большую в вазочке. Когда он открывал замок, в корридор выбежала заплаканная Ира.
- Можешь сюда больше не приходить!!!
- Всё правильно ..Вобщем... "почитай отца своего". Спасибо за завтрак,- вежливо произнёс Глеб и, непонятно зачем, добавил, уже шагнув за порог,- Если что, я по вечерам в кафе на факультете - ты знаешь.
Наспех закончив занятия в библиотеке, Вереев отправился на факультет." Кофе и книга - лучший способ украсить тревожное бездействие", и под этим лозунгом - герб Универа или, что у них там..",- пришло ему в голову. Он похвалил себя за идею и отвернулся от шедшего навстречу сокурсника, чья вечно влажная рука-медуза уже дёрнулась ему навстречу.
В кафе было прохладно и хорошо. Глеб замедлил шаг и, нащупывая в кармане монеты, подошёл к стойке.
- Добрый вечер, мне,пожалуйста, маленький с сахаром.
Женщина у кофейного аппарата улыбнулась своей коронной улыбкой "да-правда-и-всего-то?":
- Между прочим, у твоей девицы здесь кредит уже рублей на тридцать.
- Наверное, раньше вы писали стихи по ночам...- ответил он, задумчиво скосясь на сигарету, поигрывавшую в левой руке женщины. За спиной громко возник знакомый голос:
- ТётьСвета! Этому товарищу и мне - по паре "Адмиралтейского"!
- Ты,как всегда, вовремя, Билли,- прохрипел Глеб, оборачиваясь,- ещё немного, и я бы вновь остался без скальпа.
Глеб и Бульдозер, юноша с выгоревшими волосами и красным от солнца лицом, сидели на факультетских ступенях с бутылками пива в руках.
- Глебыч, представляешь, познакомился на прошлой неделе с одной клёвой девкой..в конце концов попросила у меня телефон,...ну, вся байда.. Я сказал ей, что меня можно найти по вечерам в этом кафе - по-моему, отлично?,- лениво поведал Билли, мелодично растягивая слова.
- Да, наверное.,-согласился Глеб и с неуместным сочувствием прибавил:- Недавно сделал такую же глупость - теперь приходится "работать на легенду".
Солнце уже светило мягко, уютно, и всё, что можно было видеть вокруг, казалось отлитым из воска, который ,однако, не собирался застывать. Редкие фигуры появлялись из дверей факультета и, с трудом передвигая ноги, исчезали по направлению к метро. Цок-цок-цок-чвяк-чвяк - спустилась по ступеням пожилая преподавательница.
- Свиньи, а не студенты! Столько мусора набросали! Ведь урны рядом!!,- гневно обратилась она к воображаемой аудитории, с опаской глядя под ноги. Чвяк-чвяк-чвяк...
- Ходить по воску - это тебе не лекции бубнить, старая овца!,- вполголоса зло бросил Глеб. Бульдозер задумался и понимающе ухмыльнулся:- Да уж..Присутственное место города N. Ёщё бы вместо вон той целующейся на газоне парочки - выводок гусят..или штук пять грязных щенков.
- Вот и подумай, сколько времени мы здесь торчим и какого хрена забыли?!! - взорвался Глеб безо всякой видимой причины. Билли попытался направить мысли друга в русло спокойной беседы:
- Ну, просто.. время - оно такое,- и причмокнул губами, очевидно смакуя его вкус. - Бывает, что..
- Мудрец хренов! - отмёл дальнейшее Вереев. - Тебе бы сейчас пёстрый халат и пиалу с зелёным чаем, sonuvabitch!5 Сколько этого пресловутого времени мы разыгрываем здесь жанровые сценки для самих себя и шутим гениальные шутки для вечности?!
Бульдозер решил утихомирить Глеба хотя бы каким-нибудь ответом:
- Примерно..Ну,если взять..
Однако тот не собирался останавливаться:
- Худшие студенты безполезнейшего из факультетов! Мрачные крысы, загорающие на палубе нелепого корабля, который даже утонуть нормально не может!!!
- Глебыч, потише - это уже весомая анти-реклама. Оглянись..,- мудро улыбаясь и покачивая головой в такт неслышной музыке, промурлыкал Бульдозер предостерегающе. Вереев тревожно напрягся в полуобороте:
- Замдекана?
В паре метров за их спинами стояли две девушки в чёрных блестящих брюках-клёш и маечках ядовитой окраски, абитуриентки по виду. С моментально оцепеневшими лицами они по очереди смело затягивались длинной тонкой сигаретой. Наморщив лоб, Глеб скосился на товарища:
- Вот так.. Половина жизни - проклятое сафари. Или дельфинарий.. Да! Билли, мы с тобой - два офигенных, умных дельфина, и сейчас эти девушки подойдут к нам и попросят с ними сфотографироваться! Мы могли бы зарабатывыть кучу денег, между прочим!
- Но ведь ты сам только что жаловался на отсутствие зрителей, или..? - насмешливо возразил Билли. Вереев едва не обиделся на такое полное отсутствие понимания и поддержки:
- Не важно..Лишь бы они не подумали, что в этом месте их научат говорить, "как два этих клёвых парня на ступеньках"..Ничего подобного!
Докурившие сигарету девицы прошли мимо Бульдозера и Глеба, и одна из них смущённо улыбнулась им исподлобья, помахивая висящей на руке "мыльницей".
- А у неё есть будущее..,- обрадованно протянул Вереев вслед девицам, которые усердно вихляли попами, удаляясь,-..лишь бы задницей поменьше вертела.
Он отхлебнул из забытой бутылки и, словно вспомнив о чём-то важном, пристально посмотрел на Билли:
- Слушай.. как бы ты перевёл такую фразочку - "Love's just a pain in the ass"?
- Ну, как-как? Любовь - это просто боль в жопе..,- неуверенно, но сразу прозвучал ответ. Глеб прыснул пивом и захлопал руками по коленям:
- Би-и-ил! Умница! Безотказно!
Он едва выговаривал слова, давясь высоким прерывистым смехом. Бульдозер поджал в улыбке верхнюю губу и с интересом наблюдал за товарищем:
- Хватит ржать. Как бы сказал ты?
- Несколько мягче... всё-таки... геморрой,- толчками выдавил Вереев и с шумом выдохнул,- уф-ф! Хотя, конечно, твой вариант мне нравится больше.
- Откуда это вообще?! - полюбопытствовал Билли тоном " что-за- бред-здесь-происходит?"
Глеб загадочно вздохнул.
- Одна американка, которая была молодой давным-давно.
Оба сделали по решительному глотку и уставились на шелестящие тени кустов.
Из-за угла библиотеки показалась Ира. Вереев заметил её первым и,подняв взгляд против солнца, просто смотрел на тёмную фигуру с протуберанцами выбившихся из причёски волос. Он почувствовал, как тело внезапно становится полым, и недавний воинственный пафос стекает по его стенкам вниз и дальше в землю; затем с опаской покосился на Бульдозера - тот сосредоточенно пересчитывал на ладони мелочь:
- Ну, что, Глебыч - на ещё по одной хватит.
Билли тяжело поднялся и начал поворачивать к двери кафе, выпятив вперёд грудь и цепляясь "казаками" за гладкие каменные плиты.
"Уж лучше бы это была его очередная незнакомка!",- Вереев стёр со лба пот и через силу улыбнулся - сиеста продолжалась.
Подошла Ира и, медленно вытащив из-за спины руку, опустила на его колени претянутую пачку листков бумаги и яшмовый камень на суровой нитке.
- Вот. Это,пожалуй, всё.
Глеб растерянно оглядел странные предметы, словно пытаясь понять, зачем они здесь. Ира возвышалась над ним подобно ожившей статуе Командора, но, так и оставшись сидеть, он лишь пробормотал:
- Да..остаётся только одно. Наверное, ещё остаётся.
Они молча подходили к Дворцовому мосту. Глеб героически щурил глаза и всматривался в противоположный берег, словно там расположились вражеские батареи или отроги неприступных гор. Сказать что-либо было решительно невозможно."Наверное, люди долго тренируются, прежде чем их молчание начинает походить на вакуум",- усмехнулся он про себя и зашагал вальяжно, как турист, подставляя лицо лёгкому ветерку. Ира семенила на каблучках рядом с видом очень умного, настороженного робота - уголки рта едва подняты вверх без улыбки, на лице - выражение достоинства и контроля. "Забавно, но девушки чем-то похожи на компьютеры,- пришла ему дикая мысль."Ни в тех, ни в других я ни черта не понимаю,..такие же загадочные, полезные, и ёщё upgrade and stuff.6 Но скажи я с искренним восхищением:"Ты для меня, как компьютер!", это вряд ли будет воспринято как комплимент..",- развеселился было Глеб, но тут же почувствовал на своём плече прикосновение острых пальчиков.
- Вереев, СТОЙ!! Машина!
Двое стояли посредине проезжей части, светофор перед ними горел зелёным, и любимая майка Глеба была порвана по шву.
- Давай немножко надорвём твою блузку по центру - мы будем великолепно смотреться вместе,..хотя бы один раз,- вкрадчиво и серьёзно, как опытный модельер, предложил он Ире, едва они перешли дорогу.
- Ну уж нет - мама купила её мне на прошлой неделе. За 150 рублей.
- Надорванная мною, она будет стоить в два раза дороже.- не унимался Вереев.
- Но я не собираюсь её продавать!,- вскрикнула она и повесила свою сумочку на его обнажённое плечо с болтающимися лоскутами майки.
Дворы Капеллы были чрезвычайно опасным местом. За огромным окном с белыми шторами выводила гаммы безразличная ко всему труба, и картинка всплывала в голове Глеба, очень живая и очень нечёткая:
Его левая рука вцепилась в джинсы Бульдозера, пытаясь удержать его от падения. Билли, в белой рубашке, залитой вином, отчего он похож на подстреленного поэта, то и дело судорожно порывается описать неровный круг и, очевидно, уйти в небо - безумный планер, но всякий раз что-то упорно возвращает его в исходную точку.
На правой руке висит Ира. Она сильно хромает, но,несмотря на это, видимо, умудрилась уснуть - её голова беззвучно подпрыгивает на Глебовом плече, пальцы мертвой хваткой сжимают туфлю со сломанным каблуком. Вереев с удивлением замечает, что вторая все ещё почему-то у неё на ноге, и хочет остановиться и помочь, но останавливаться нельзя - он сам движется вперёд лишь потому, что самозабвенно и счастливо о чём-то говорит. Пленных не брать, раненных не бросать...
Глеб тщетно попытался вспомнить,чей же это был день рождения?
- Куда мы, собственно говоря, идём?,- не выдержала Ирина.
- На север.. Куда-нибудь за город - там я убью тебя и брошу труп в болото,- с готовностью ответил он,- А жаль, что у нас не растут дикие розы - тебе бы понравилось.. Он называл меня болотной кувшинкой, хотя меня зовут Ира Смирнова. Великолепно, по-моему?
- Но, Глеб, я серьёзно!
- Тогда вот сюда!,- он сделал прыжок в сторону и широко распахнул дверь кафе, мимо которого они проходили. Растерявшуюся Иру втянуло вовнутрь.
С лёгким вздохом она повертела в пальцах бокал:
- Настоящий коньяк должен быть тягучим...почти как подсолнечное масло.
- Чтобы приличные люди могли отрезать его кусочками.,- тем же тоном приятного воспоминания добавил Вереев, прощаясь с книгами, которые собирался купить на лето, но поспешно очнулся и бросил равнодушно:
- Во всяком случае, это лучшее, что там было.
- Я верю,- с неожиданной теплотой в голосе отозвалась Ира. Он улыбнулся в ответ, перевёл взгляд на её пальцы, подумал, что ей не идёт чёрный с прожилками лак и закурил.
"Девушка в кафе - это слон в посудной лавке. Даже хуже.., потому что ты сам, стоя на пороге и расхваливая свой товар, пригласил этого слона войти, и ты не можешь, да и не хочешь выгонять его, пока не будет разгромлено всё.
Более того, заразившись слоновьей лёгкостью и естественностью, ты сам начинаешь в упоении крушить хрустальные горки и с дикой радостью метать в стены фарфоровые сервизы.
Утром ты просыпаешься среди осколков, без копейки в кармане, без слона..."
- ...без лимона? - донеслось до его слуха. "Да, и без лимона..",- чуть было не ответил Глеб, но заподозрил, что слова, скорее всего, имели отношение к коньяку, и, на всякий случай,осторожно пожал плечами:
- I like pure stuff.7
Ира уже ковыряла ложечкой в мороженном и с интересом рассматривала злосчастные листочки с его стихами, непонятным образом оказавшиеся разложенными на столе. Верееву стало очень неуютно: "Вот этого можно было и не делать. Хотя, какая теперь разница.."
- Наверное, мои лучшие,- деловито сообщил он ей.
- Да? И мне? Я, пожалуй, их, всё-таки, оставлю.
- Всегда начинаешь с самого дорогого. Знаешь, там, птицы, цветы..,- пояснил Глеб.
Иру это замечание возмутило:
- Вот уж не надо! Ни птиц, ни цветов ты мне никогда не дарил! А вот Серж - чайные розы и попугая, самого дорогого в зоомагазине.
Вереев опешил.
- Не помнишь? Я же тебе рассказывала! Он - потомок эммигрантов первой волны, живёт в Париже и приезжает сюда на лето к родственникам.
- А..этот..Городовуа?- нехотя отозвался Глеб.
- Вереев, хватит! Его фамилия - Береговуа, и он уже два раза делал мне предложение!,- она приглушённо хлопнула ладонью по столу и медленно выдохнула.
- Между прочим, к тебе я отношусь гораздо лучше, чем к нему.
- Польщён.- он вежливо кивнул, попытавшись представить, каково же, в таком случае, приходится несчастному лягушатнику.
Ира посмотрела на часики и покачала головой. Маленький настенный светильник красиво разрезал её лицо на свет и тень - Глеб полюбовался, затем выпустил в сторону лампочки клуб табачного дыма невероятных размеров.
"Любопытно,- продолжал он свои рассуждения,- если сказать девушке: "Ты для меня - Present Continious"8 , это будет, наверное, как "мне с тобой хорошо", а если, допустим, она для тебя Plusquamperfekt 9 , это уже"извини, дорогуша, но я давно и думать о тебе позабыл". Впрочем, все девушки почему-то всё равно совершают абсолютно невероятный скачок во времени, превращаясь из Present Indefinite10 в pass( compos(11 . Есть невидимые девушки-futurum12 - опаснее, чем женщины-вамп, и где-то для кого-то бродит во тьме miss Tilltheday Idie 13 - бесшумная, как летучая мышь, прекрасная, как..."
- ...эти два пьяных идиота падают на мою палатку! Ой, что там было! Но ты же меня совсем не слушаешь! О чём ты вообще думаешь, Глеб?!
- О временах,- честно ответил он.
Обиженная Ира попыталась пошутить:
- Ну, конечно, кому сейчас легко?
"Это, наверное, из скаутского учебника шуток. Upper-intermidiate.14 ",- Вереев недовольно стряхнул с себя пепел и потушил окурок.
- Мама уже волнуется.- Ира заёрзала на стуле, что-то ища в своей сумочке.
Глеб придал голосу тёмный бархатный оттенок - "Таким всякие вылизанные подонки, видимо, и рекламируют коньяк.. или одеколон.. - это универсально." - и подался вперёд сквозь табачный туман:
- Не дадим ей повода! Думаю, мы закажем ещё по пятьдесят и после этого мирно и без приключений прводим тебя домой.
Она широко открыла глаза и, выждав положенное время, хлопнула ресницами в знак согласия. Глеб подошёл к стойке с царственной улыбкой на пылающем лице.
- Пожалуйста, два по сто. Без приключений.
Покачиваясь, Вереев стоял на невысоком гранитном постаменте в сквере у Дома кино и, как ему казалось, совершенствовал ораторские навыки. У подножия разглагольствующего памятника, как груда венков, лежали вещи и почти опустошённая бутылка "Белого Аиста".
- Какое счастье, что я не могу быть французом! Нация педиков и слюнтяев! И если бы при этом они молчали! Но нет! Бодлер, Сартр, Камю и твой любимый ЖанЖэне натворили дерьма больше, чем Ницше и Фрейд, вместе взятые! Ну, может быть, немножко меньше.. Из-за Фрейда.
Ира, подняв голову, вежливо пританцовывала внизу с пластиковым стаканчиком в руке.
- O! Mon cher! Comment peux-tu parler comme (a?!15
Глеб видел, как вокруг неё смыкается синее защитное поле непричастности и уголки её губ поднимаются вверх без улыбки - для оратора это было ненавистнее всех помидоров и тухлых яиц мира.
- Если бы существовал не Чеширский, а какой-нибудь Анжуйский кот,- протыкал он влажный ночной воздух сигаретой,- его улыбка была бы такой же, как у тебя!
Неестественный смех, донёсшийся снизу, словно сдетонировал Вереева.
- Я ненавижу французский! Он блядски популярен! Ах, он ласкает слух! Ах, это язык любви и страсти! Жэвуземпардонэмуа!16 ,- подражая пьяному женскому голосу выкрикнул он, - Ах, он так лёгок и изящен! Монпарнас-моншэзлонг-монамур! Неужели никто не чувствует, что его "красота и мелодичность",- при этих словах Глеб зажал нос и сделал ручкой,- убого поверхностны - дорогая косметика на физиономии старой шлюхи! Глянцевая обложка модного журнала в её дряблых, увядших руках!
Вереев передернулся от отвратительного образа и зарычал:
- Но прислушайся к немецкому, du dummes Weib17 ! Он весом и упруг! Он соединяет в себе чистую, архаическую грубость варвара и глубокую, грудную нежность любящей женщины! И его красота и мелодичность потаённы, как сумрачный подземный ручей..
- Ты - несчастный наци! Слезай!,- закричала воодушевлённая Ира, сложив ладони рупором.
- Да! Я - "лингвистический нацист"!,- захохотал Глеб и вцепился в нависшие над головой ветви.
- Кто угодно!,- послышалось снизу,- Но сейчас я не хочу, чтобы ты ночевал в отделении.
Он оглянулся по сторонам: - Всюду Капулетти, мать их!,- и спрыгнул на чёрную землю, едва, при этом, удержавшись на ногах.
Ирина уже сидела на скамейке неподалёку от постамента, приглашающе похлопывая по ней рукой. Вереев развалился рядом и вздохнул - слова, не успевшие вырваться на воздух, издавали где-то внутри слабый шум, как заваленные шахтёры, рождая сожаление и беспокойство. Нетерпеливо потянув двумя пальцами за уцелевший рукав майки, Ира уложила Глеба к себе на колени и запустила руки в его волосы.
- Вереев, ну почему ты всё время говоришь какие-то гадости? Ты же такой мягкий и добрый..
Чёрные ногти двигались медленно и нежно, но он почувствовал, что кожа и волосы готовы вот-вот отделиться от черепа.
- Потому что, если бы я "всё время" говорил приятности, я был бы твёрдым и злым,- устало ответил он, словно объясняя нечто очевидное.
Шевеление в волосах ненадолго прекратилось и возобновилось, уже подчёркивая её слова. - Помнишь, о чём мы говорили после того злополучного концерта, когда вы с этим маленьким уродцем играли в гестапо и чуть было не отрезали мне косу за любовь к группе "Сплин"?
- Как ни странно, очень хорошо.
- Едва ли. Мне придётся повторить: Глеб, ничего не получится. Понимаешь, я не верю ни в какие шалаши..
- А в рай?,- по-детски оживился Вереев.
- Нет,- отмахнулась Ира и продолжала,- и я не хочу прозябать всю жизнь в коммуналке и одеваться в сэконд-хэнде, и не хочу лапшу в пакетиках на завтрак, ужин и обед..
"Интересно, когда я успел ей всё это предложить?",- он безуспешно пошарил под скамейкой в поисках коньяка. Ирины руки уже мелькали в воздухе, и её голос словно взбирался по бесконечной спиральной лестнице:
- ..я не хочу кормиться твоими замечательными наблюдениями о мире и какими-то древне-еврейскими сказками!!! Ты это можешь понять?!
Глеб сел, растирая лицо и вдавливая ладонями глаза.
- Das kann ich...18 Знаешь, мы живём в такое время, когда.., - он запнулся, устыдившись столь громкого начала,- да..,когда настоящие короли вынуждены заживо погребать себя в пыли библиотек, графы - штукатурить фасады домов, раскачиваясь в поднебесных люльках, а бароны - стоять за прилавками, опираясь на уже бесполезные мечи прадедов. В своём стремлении к достатку и роскоши принцессы больше не замечают их, как будто именно достаток и роскошь делают принцесс принцессами!
Вереев завороженно смотрел на струи бъющего посреди скверика фонтана и слышал себя, словно издалека. - Выставив напоказ белоснежные ягодицы, они, не стесняясь, гадят на высокородных мужей с балконов своих высоких светлиц, словно синицы...
- Что ещё, на хрен, за Брейгель?!,- то ли подумал, то ли произнёс он и, хлопая себя по щекам, вскочил на ноги с радостным воплем:
- Если ты ждёшь, что я буду поливать тебя "шанелью" пополам с "вдовой Клико" и удобрять конфетками "рафаэлло", то пусть это делает какой-нибудь буратино, безуспешно пытающийся сложить в своей обледенелой тупой башке слово "вечность" - умирая, он, возможно, сложит ВЕ-Е-Е !!!
Всплеск тёплой волны из желудка заставил его судорожно глотнуть воздух. Наконец-то оглянувшись на скамейку, он обнаружил, что Ира спит, поджав колени и подложив под голову сумочку.
- А ведь всё дело сейчас спасла бы одна-единственная горошина.. или пол-коробка спичек.,- хмыкнул Глеб, выходя из оцепенелого умиления зрелищем, и издал нечто, похожее на звук рожка.
- Ко мне, мои милые свинки! Может быть, ещё не поздно составить принцессе почётный эскорт, пока папа-император не выпер её из родного замка, нахлобучив на изящную головку свой августейший шлёпанец!
Он вдруг сник, пробормотал что-то про занавес и принялся осторожно поднимать спящую. За спиной кто-то негромко хрюкнул - Вереев решил ни в коем случае не оборачиваться.
До её дома на Выборгской они добрели с первыми трамваями, красноглазые и дрожащие от утреннего холода.
- Спасибо за вечер, - очень медленно выговорила Ира в парадной, отдавая Глебу его куртку,- на самом деле, было здорово.
-"Мишки Гамми вас рассмешат забавными прыжками." Всегда..,- ответил он с ухмылкой и приподнял пальцами веки.
- Ты ведь уезжаешь на каникулы в свой Елец?
- Да, в воскресенье попробую.
- Тогда удачно добраться,- с лёгкой улыбкой пожелала она и ненадолго задумалась, -
- Знаешь, как бы там ни было дальше, а сейчас я ,всё-таки, наверное, тебя люблю.
- Будь ёщё осторожнее!,- подняв вверх указательный палец, Глеб назидательно обратился уже к спешащим по лестнице каблучкам.
Он подождал, пока наверху едва слышно не захлопнулась дверь, затем, тяжело ступая, поднялся на площадку перед её этажом. Впитывая спиной холод стены, Вереев прислушивался к набиравшему силу семейному скандалу и чувствовал себя одновременно виноватым и польщённым, словно Ирины родители вопили в восторге от его маленького ночного фарса. После того, как всё стихло, он осторожно подобрался поближе к граффити. Под невинным WIRKLICH? незнакомец(ка) ставил(а) очень серьезный вопрос: Ja, aber wer bist du denn?19
- Denn-n-n...20 ,- протянул Вереев, предполагая, что бедный невидимка просто сгорает от любопытства. Как он ни старался придумать подходящий ответ, в голове вертелось лишь одно, и он обречённо вывел, прекращая столь многообещающе начавшуюся игру: Niemand ist mein Name21.
"Я ненавижу Джойса, я ненавижу тех, кто любит Джойса, я ненавижу тех, кто ненавидит Джойса...",- мчался Глеб вниз огромными ватными прыжками.
Сойдя с поезда, он поспешно сдал тяжёлые сумки в камеру хранения, пересёк гулкое здание вокзала торжественным, медленным шагом и остановился у центрального входа. Надменно подняв подбородок, оглядел вытянувшийся перед ним Невский, достал сигарету. Над Площадью Восстания шёл невесомый, весёлый дождик, акварельные тучи отступали в сторону Залива, и сквозь небо в землю втыкались огромные умиротворяющие лучи солнца.
- Hastings forever!22 ,- ужасно оскалился Вереев, нечаянно напугав молодую маму с ребёнком, оказавшуюся рядом.
- 1066,- он пожал плечами перед напряжённым лицом родительницы, извиняясь.
Женщина сердито одёрнула открывшего рот ребёнка и энергично зашагала дальше.
"Пижон дешёвый!",- обругал себя Глеб, подумал, каким смешным образом была нарушена ежегодная церемония возвращения и тоже зашагал дальше.
Двигаясь всё время прямо и никуда не сворачивая, он, с неизбежностью бумеранга, вскоре оказался у неряшливого жёлтого здания факультета. Сегодня ненавистное строение по какой-то причине осаждало множество шумящих людей. Вереев вспомнил про 1-е сентября и быстрым шагом двинулся вперёд, толкая галдящих первокурсников в мешковатых костюмах и бросая испепеляющие взгляды в их бесформенных родителей. Прошло много времени, прежде чем в поле зрения, наконец, въехал Бульдозер. После летних месяцев его волосы окончательно превратились в гигантский одуванчик, а лицо - в маску из красной глины. Стоя посреди кружка приятелей, Билли, подобно начинающему шаману, раскачивался из стороны в сторону, делал резкие взмахи ладонями и что-то вещал. Глеб осторожно подкрался к компании.
-...тут эти две девушки подходят ко мне и говорят, так вежливо:"Молодой человек, мы бы хотели заняться с вами групповым сексом - так всё надоело..
- Ха, Глебыч!,- Билли заметил товарища и молниеносно выбросил в его сторону правую руку с двумя вытянутыми пальцами, как безумный дуэлянт, собравшийся проткнуть противника пистолетом. Прыгнув к Глебу, он оттащил его в сторону.
- Как-чего?!,- изумлённо выкрикнул несколько ошарашенный Вереев, ожидая было услышать рассказ о летних приключениях Бульдозера сначала.
- Фигово или клёво - не знаю,- таинственно начал Билли,- но ты ещё успеешь: Смирнова просила передать, чтобы ты приезжал в аэропорт - у неё сегодня в четыре самолёт. Во Францию подруга улетает!,- последнюю фразу он произнёс с укором.
- Каким образом?,- озадачился Глеб.
Бульдозер отчаянно замахал руками:
- На самолете, блин!!,- и спокойным, всезнающим тоном детектива добавил:
- Конечно же, по частному приглашению, на два месяца, или сколько там..? Думаю, это тот самый соловей, с которым мы тогда видели её в "Минутке".
- Наверное..,- тихо обронил Вереев, глядя куда-то в сторону, -.."I'm always crashing in the same car"23 .
Билли радостно хлопнул его по плечу:
- Знаешь, как бы я это перевёл? "Тем же лбом о те же грабли"!
- Бил,ты - гений перевода! Нет, я серьёзно..,- скорчил восхищённую мину Глеб и осёкся.
- Но почему бы ей не улететь, скажем, послезавтра?! Это похоже на какой-то дурацкий рассказ или "современную русскую мелодраму" - Главный Герой возвращается в город N и узнаёт, что..
- В таком случае, я определённо получу приз за лучшую мужскую роль второго плана!,- хохотнул Бульдозер.
- Этой реплики нет в сценарии, идиот!,- ласково процедил сквозь зубы Вереев, направившись к выходу. Затем резко обернулся и, в свою очередь, с улыбкой ткнул в Билли двупальцевым пистолетом.
- Зайду к тебе вечером.
Вновь проходя по Невскому мимо "Минутки", Глеб не удержался - взглянул на сверкающие стёкла, за которыми жевали люди. "Отвратителнее, чем витрины самых дорогих магазинов.",- подытожил он и поскорее нырнул в приятную прохладу метро, от которого успел немного отвыкнуть за лето.
Очутившись на Московском проспекте возле остановки нужной маршрутки, Вереев впервые подумал, зачем ему, собственно говоря, понадобилось в аэропорт или,вернее, зачем он понадобился в аэропорту Смирновой?
"Хочет, чтобы я пятым колесом поприсутствовал при акте её "окончательного торжества"? Или ей просто необходимо ещё раз взглянуть на одну из тех замечательностей, которые она оставляет здесь - add more tragedy into your life?24 "
Он выдумывал самые глупые варианты:"Примирить меня со своими родителями? Поддержать и ободрить? Но это уже никому не нужно - мы оба знаем, чем закончится эта поездка в Париж." Перебрав все, Вереев разозлился - как ни крути, ехать в Пулково было, в общем, глупо, даже унизительно - и поискал глазами ближайший ларёк с пивом, собираясь отсрочить решение, но нечаянная мысль о том, что "настоящий мужчина", на его месте, не оказался бы даже здесь, на Московском, заставила Глеба сесть в подъехавшую маршрутку быстро и решительно, как в танк.
Дорога, сворачивавшая от шоссе к аэропорту, походила, в ровном обрамлении деревьев и фонарей, на модернизированную аллею перед дворцом людоеда. Плавный ход маршрутки и протянувшийся слева печальный пустырь с ржавеющей техникой лишь усиливали ощущение, которое Вереев испытывал не впервые за этот день - он попал в сделанный на скорую руку фильм, возможно, в странный вариант road-movie.
На обочине красовалась пара рекламных щитов."ЗДЕСЬ Вас съедят совсем не больно", "Вы - наш самый лакомый кусочек",- промелькнуло перед глазами. Глеб подумал, что фильм не так уж и плох.
Здание аэропорта почти разочаровывало - вместо зловещей стекло-бетонной громады перед Вереевым оказалось подобие столь любимых им провинциальных вокзалов, небольших и немного запущенных, но всегда обещающе-уютных. Однако, он решил не терять бдительность, изучил местность и направился к одноэтажному терминалу, напоминавшему, скорее, магазинчик на бензоколонке. До начала регистрации на рейс оставалось минут сорок - Глеб безо всякой причины купил баночку "колы", покрутился около расписания, выбирая место для наблюдательного пункта. В конце концов, он расположился на сиденьи, втиснутом в крошечное пространство между стеклянным фасадом, стойкой буфета и кадкой с "фикусом". Оттуда хорошо был виден вход и таможенные коридоры, тем не менее Вереев справедливо подумал, что человек, желающий быть незамеченным, никогда бы не выбрал этот пыльный угол. Он достал из сумки книгу, но читать не получалось - казалось, что глаза бегут по строчкам слишком быстро, чтобы их различать. С большим трудом Глеб сосредоточился на начале какого-то абзаца , но не продвинулся дальше первых двух предложений: "Сегодня было прекрасное осеннее утро. Я прошёлся по Тюильри..." Нахмурившись, он захлопнул книгу, откинулся на спинку сиденья с открытой баночкой "колы"и попытался представить себя приличным молодым человеком из хорошей семьи, от нечего делать пришедшим проводить хорошую знакомую. Не получилось и это - малодушную затею провалило вкравшееся предположение о том, что стоимость билета до Парижа равняется пол- -году сносной жизни "здесь". Закусив губу, Вереев уже раздумывал, не убраться ли ему, пока не поздно, восвояси, когда, взглянув наружу, почувствовал, как издалека, со стороны шоссе, невидимая и огромная, несётся над землёй атомная волна паники - машины и ограждения за разводами стекла оставались нетронутыми, но люди корчились и распадались, словно горящие ветки. "I don't wanna die in a nuclear war.."25,- пробормотал Глеб и, сжавшись, застыл на месте в надежде уподобиться стоявшему рядом фикусу, а, значит, быть обойдённым и невредимым.
Так он просидел минут десять, или дольше, напряжённо рассматривая зубчики на острых листьях невозмутимого растения. Наконец, сделал осторожное движение рукой и вновь раскрыл книгу, слепо перелистывая страницы. Где-то слева внутри него зияла дыра, полная отвратительной, издающей довольное гудение пустоты - медленно вращаясь, она словно лишала опоры всё его существо. Едко усмехнувшись, Вереев вспомнил свой последний визит к Ире и слова про падающий дом и салфетку, но, всё-таки, задержал взгляд на случайной странице: "Неведомый молодой человек, если в тебе занимается что-то, бросающее тебя в трепет, радуйся, что.." Не дочитав так проникновенно обращаемый к нему совет, он молниеносно захлопнул книгу и пообещал себе выкинуть её в первую же урну, если когда-нибудь выберется отсюда. "Всё-таки лето заканчивается хорошо и однозначно - Смирнова улетает в Париж, а у меня впереди - спокойный, пронзительный сентябрь.", - твердил про себя Глеб, оцепенело разглядывая дырочки своих летних туфель.
- А, вот ты где. Хорошо, что пришёл..,- лёгкая белая рука подняла его с сиденья, когда он повторял фразу в пятый или шестой раз.
- Извини, мало времени - я сказала своим, что я на пять минут - купить воды.
Вереев просто стоял с глупой улыбкой на лице, побуждая Иру говорить дальше.
В его ладони оказался плотный квадратик бумаги.
- Вот..Я тоже написала тебе стихотворение..правда, по-французски.. Прочти, хотя бы со словарём.
С пол-минуты никто не произносил ни слова, и он впервые увидел, как молчание становится для Иры неловким.
- Может, тебе привезти что-нибудь из Парижа?,- нашлась она.
- Только не виды Эйфелевой башни,- слабо махнул рукой Глеб и вопрошающе посмотрел на фикус, -...но,если так хочется, то, наверное, "Маленького принца" - больше ничего на ум не приходит. Книга, оправдывающая существование всей Франции..
- Может, так ты и французский выучишь?,- отозвалась Ира с такой прекрасной, мягкой иронией, что Глеб подумал, нет ничего удивительного в том, что ужасной, ноющей дырой внутри он обязан именно этой девушке.
- На пенсии - точно,- решил он пошутить на прощание, как последний бой-скаут.
Она замялась, теребя пуговицу на блузке.
- Ещё хотела сказать.. это я писала на стене. Долго мучилась с немецким словарём и грамматикой - хотела сделать тебе что-нибудь приятное..Надеюсь, грубых ошибок не было?
- Нет.Это был отличный розыгрыш,- помолчав, приглушённо признал Вереев.
Объявили регистрацию. Ира выпрямилась и растянула губы в стороны.
- Я буду здесь на ноябрьских праздниках,.. наверное..
- Я больше не хожу в кафе.,- помотал головой Глеб.
- Всё равно ты очень милый.
Она клюнула его в щёку и поспешила к обременённому багажом клану родственников. "Никакой "светлой грусти"!,- грозно предупредил себя Вереев, смотря ей вслед, - Они всегда выигрывают, хотя почти никогда не начинают. Непотопляемые и могущественные.."
Размахивающие руками горцы исчезли. Глеб вывалился из дверей терминала, не испытав никакого облегчения. Внутри что-то задребезжало и, жалобно булькнув, затихло - красная жестянка из-под "колы"остановилась посреди прозрачной лужицы.
Тщетно поразмышляв, как она здесь оказалась, он растерянно оглянулся - может быть, надо откуда-нибудь напоследок помахать рукой Смирновой? -, перевёл взгляд на столбик остановки - туда подъедет синяя машина, которая увозит всех продырявленных людей в безопасное место. В сомнении Вереев сделал несколько шагов и прислонился к одинокой рекламной тумбе, осознавая, что ещё очень долго никуда отсюда не сдвинется. В голову словно начал поступать спасительный эфир, перед глазами, как смешные кадры фильмов начала века, замелькали одинокие весенние прогулки по городу, злополучное первое вторжение к Смирновой, второе, третье..."Это было уродливо и великолепно.", - Глеб вставил финальный субтитр и вдруг вспомнил свою давно забытую игру "выбор героя". Не найдя ничего подходящего в старом, пыльном арсенале, он запустил привычный фоторобот. Результат показался ему странным: изощрённый Пигмалион, доведший технологию изготовления Галатей до совершенства и поставивший их производство на поток; гордый Пигмалион, посягнувший на внутренний мир своих чудесных изделий; умудрённый Пигмалион, наблюдающий, как последний экземпляр сопустевшего склада рука об руку убегает с каким-то обрюзгшим виноторговцем. "Ничего не получается, разучился.., - с досадой отметил он, - "Блондинки и хардкор", и под этим лозунгом - хрен знает что." Вверху прошумел взлетающий со счастливой Смирновой на борту самолёт.
- Надо хоть что-нибудь сделать!,- сжав зубы, вслух обратился к себе Глеб и, как всегда в таких случаях, достал сигарету и спичечный коробок. При полном безветрии спички вспыхивали и тут же гасли.
- Scheisss!26 , - громко прошипел он на третьей и очень испугался, услышав за спиной удивлённое "Wo?!"27 . Он медленно обернулся - у входа в терминал, с двумя чемоданами у ног, стояла и улыбалась незнакомая рыжеволосая девушка в очках без оправы. С вопросительным выражением на лице она протянула ему правой рукой зажигалку, между пальцами левой дымилась только что зажённая сигарета.
"Konjunktiv II."28 ,- непрошенным монстром пронеслось у Вереева в голове.Сквозь ничем не сдерживаемое изумление он поморщился от вновь посетившего его ошущения присутствия на съёмочной площадке. Однако, с невиданной для себя быстротой хладнокровно составил немецкую фразу про"пом(чь"и "багаж"и шагнул к девушке, отчаянно надеясь, что та благоразумно откажется от предложенной помощи.