Когда Петров написал заметки о путешествии в Голландию, мы были просто потрясены несвойственной нашему саксофонисту связностью повествования. Петров понял, что его имиджу нанесен непоправимый урон и попытался дополнить основной текст несколькими абсурдистскими вставками. Что, впрочем, не помешало нам на ближайшей репетиции потребовать от него исполнения заученных партий вместо ставших привычными безумных импровизаций. Вот так несколько фраз, случайно оказавшихся связанными между собой, могут сломать человеку жизнь.
На самом деле, меня два. На самом деле, меня два. Один Петров сидит в кинозале, закинув ноги на кресло, попивая в тепле кофеек. Ухмыляется и смотрит то, что показывают второму Петрову, и думает, что на самом деле меня два. На самом деле, меня два.
В это время второй Петров ходит по улицам, пьянствует с испанцами или убегает от гопников, или вовсе не убегает, а стоит, как столп соляной. Или, быть может, приспичит ему целоваться с березами, а то бывает вдруг и морду набьют. А первый сидит в кресле и думает: "а на самом-то деле меня два". А вслух говорит: "Ничего, второй Петров, ничего, все будет". А второй ему отвечает: "Ну-ну, завтра поменяемся местами".
Приехал я в Амстердам, вышел на улицу, подошел к канаве и увидел лебедей. Это были Канавные лебеди. Но недолго же я смотрел на них, ибо оставалось у меня в кармане несколько папирос. И тут я понял, что желаю курить. Но что это? У меня нету огня! Give me please fire, - обратился я к проходящим мимо молодым людям. O'k, - сказали они и поднесли зажигалку к моей папиросе. Последующие восклицания привели меня в недоумение. Ya, ya, it's very good. Что такое, - подумал я и взглянул на тонко скрученные косячки, дымящиеся у них в руках. И тут я понял, что и впредь мои папиросы будут вызывать такую реакцию. Плюнул я от досады и сел ждать трамвая. В трамвае молодой негр попросил меня заплатить за проезд. Дал я ему 5 марок. Он остался доволен, а я подсчитал и взмок. Не буду больше ездить на трамваях.
Вышел я в центре города. Розовые щеки прогуливающихся голландцев поблескивали в серебряном тумане. Красиво. Неужели тут все всем довольны? Но тут ко мне подошел дурно пахнущий человек и попросил у меня денег. Я сразу спросил его: "Вы не из России? ". Вопрос не требовал подтверждений. Вот черт, куда ж его занесло. Ну хорошо, что я здесь не один. Однако, грустить мне не удавалось. Я шел, как в тумане, лицезря сонмы алчущих граждан, которым постоянно что-то было нужно от меня. Но я понимал, что я космонавт. От этой мысли я себя чувствовал свободно и раскованно, и уже через сорок минут моего волшебного trip'а языковой барьер перестал преграждать мне путь. Уже через час какие-то люди с дредами вели меня на сквот. У меня было такое чувство, как будто я возвращаюсь домой. Я уже ничему не удивлялся. Я потерял чувство времени и пространства. Думаю, что я бы не ответил определенно, как меня звать, ибо никто не смог бы мне это сказать. Самое ужасное, что я забыл откуда я, впрочем, это все лирика. Вернемся к действительности, если таковая была. И тут сцена поменялась, и меня окружили испанцы. Эти бесы с первой минуты подняли какой-то переполох, выкрикивая фразы на ломаном английском и нервно жестикулируя. - Что такое? - пытался вопрошать я. Нервная беготня по комнатам, звон посуды. Мне всего лишь хотели предложить кофе. Сперва я пытался активно вступить в диалог, но потом понял, что им вовсе неважно, разговариваю я или молчу, ибо каждый из них мог, оставаясь в пустой комнате, в течении часа изображать трагикомедию в пяти лицах. Однако, стоило мне выпить первую кружку кофе, как их неусыпное внимание перерастало во вторую. Черт возьми, неужели они пьют один кофе. Пора бы и честь уже знать. Меня накормили. Вот тут-то я и отключился.
- Пойдем в клуб.
- Вход дорого стоит?
- Нет-нет, все бесплатно.
После получаса удачного курсирования между проститутками и наркоманами меня завели в клубную геенну. Вот тут-то и началась классика. Все как один гудят и скручивают поминутно косяки. Я подумал, это же нехорошо и просто затянулся. Черт побери, надо же осмотреться, собственно, куда меня приволокли и почему я здесь. И какое сейчас время суток. Да нет, хватит задавать себе глупые вопросы. Все, как обычно: пьяные негры, орущие испанцы, ни одного полицейского, море наркотиков. Тишина и покой. Я лежу в спальнике на третьем этаже заброшенного дома, совершенно не ведая, было ли у всего этого начало, и будет ли когда-нибудь конец.
- Вы из России? - вдруг кто-то спрашивает меня.
- Да-да, я из Санкт-Петербурга.
- Это там, где Ленинград? Вы внук Ленина?
- Вот черти, - думаю я, понимая, что разговор бессмысленнен.
Я лежу и думаю, неужели я, правда, внук Ленина? Вот shit.